Юлия Торгашева: Реализм Вавилина

23.12.2015

Президент банка Глобэкс Виталий Вавилин за несколько лет создал один из крупнейших в России частных музеев живописи – Волжскую картинную галерею. Почему он не считает себя коллекционером?

— У художника сходу ничего не возьмешь, придешь, он только рукой махнет куда-то в угол, мол, выбирай. Но то, что просто в углу стоит, мне, ясное дело, не нужно. Мне нужно, и я об этом сразу художнику говорю, во-первых, не парочку, а несколько десятков работ, во-вторых, самых лучших работ и, в-третьих, мне они нужны почти бесплатно. Художник, конечно, удивляется такой постановке вопроса, но после этого начинается нормальный диалог.

В оживленном диалоге с художниками Виталий Вавилин за последние четыре года собрал более полутора тысяч их работ – это живопись, графика и скульптура, созданные преимущественно во второй половине 20 века и объединенные понятием «русский реализм».

Галерея – личный проект Виталия Вавилина. Он сам, без посредников, покупает для нее картины, и научился разбираться в искусстве. Зачем? 

Пикассо

Идея создать в Тольятти хороший художественный музей принадлежала, как говорит Вавилин, человеку, с которым он дружил и к которому очень прислушивался, - директору Самарского художественного музея Аннете Басс (она умерла в 2006 году). В музей Вавилин привозил собственных детей – в Тольятти вариантов досуга было немного.

—Аннета Яковлевна сама водила моих дочерей по музею, рассказывала про картины,  - вспоминает Виталий Вавилин. - А самарский художник Сергей Гриднев учил детей «взрослому» художественному творчеству, раскрывал внутреннее содержание творческой, как может только художник.

Именно Аннета Басс впервые натолкнула Вавилина на мысль, что Тольятти нужен свой художественный музей.  Вавилин был тогда уже крупным банкиром – возглавлял Национальный торговый банк. Он активно участвовал в масштабной истории с созданием и установкой в Тольятти памятника основателю Ставрополя Василию Татищеву авторства Александра Рукавишникова. Его поставил в 1998 году фонд «Духовное наследие», деньги – 15 млн. рублей - собрали бизнесмены и обычные жителями Тольятти. Ни в Самаре, ни потом в Тольятти такого повторить больше ни разу не удалось.

Эта история, вспоминает Вавилин, восхищала Аннету Басс, она называла ее «невероятным подвигом». И добавляла, что тольяттинцам нужно решить еще две задачи: открыть дом-музей Репина (Илья Репин и Федор Васильев останавливались в Ставрополе, когда путешествовали по Волге) и хороший художественный музей.

Художественная бедность Тольятти, объясняет Вавилин, сложилась исторически – в старых городах вроде Самары существовали дореволюционные коллекции, которые потом ложились в основу государственных музеев. В Тольятти такой основы не было, а хорошие живописные работы, которые в советское время поставлялись по разнарядке министерства культуры в провинциальные музеи, городу не достались – городской музей в нем открылся только в 70-е, когда и масштаб, и качество этих  поставок уже мельчали.

На желание Виталия Вавилина создать музей повлиял также художник Максим Кантор, с которым они близко знакомы и который советовал начинать собирать коллекцию с графики как «самого искреннего, что есть у художника» - и более доступного.

Вавилин вспоминает, как приводил своим тольяттинским коллегам по фонду «Духовное наследие» примеры создания музеев на основе частных коллекций. Причем не всегда эти коллекции создавались олигархами вроде Гугенхайма.   Третьяков – создатель знаменитой галереи – был «представителем, в сущности, среднего бизнеса  - у нас таких семейств в Тольятти несколько десятков, если не сотни, - говорит Вавилин.  

Попытка создать музей через фонд «Духовное наследие» оказалась неудачной.

— Помню, я однажды принес гравюры Пикассо, разложил, уважаемые граждане города Тольятти подошли, посмотрели, спрашивают – это что такое? У нас дети лучше рисуют, – смеется Вавилин. - Это, говорю, Пикассо. Хорошо еще, что Миро не принес, побоялся. Кто-то говорит – нет, ну надо все-таки Айвазовского, Шишкина собирать…

Идею, однако, Вавилин не оставил. Спрашивал совета у Максима Кантора и Александра Рукавишникова.

- Они не сговариваясь сказали мне: ты странный человек, рассказываешь про Демидова, Боголюбова, Третьякова, так почему сам делаешь наоборот? Памятник толпой поставить можно, а музей толпой создать нельзя. В музее может быть все что угодно – но это должна быть воля одного человека.

Так в 2012 году в Тольятти открылось частное учреждение культуры Волжская картинная галерея.

Пока живые

Идея собирать художников-современников для коллекционеров, в общем, очевидная. Вопрос только, какие именно это должны быть современники. Обсуждая с художниками идею создания галереи, Виталий Вавилин постепенно формировал ее концепцию. Сейчас она звучит примерно так: «лучшее из реалистического искусства второй половины 20 века и до наших дней, представляющее культурное, социальное, эстетическое разнообразие эпохи - Собрание актуального реализма». Вавилин особенно подчеркивает, что он собирает в музей то, что считает важным для представления концепции, а не то, что нравится лично ему.

Среди своих ключевых консультантов, кроме Кантора и Рукавишникова, Вавилин называет художников Петра Оссовского и Андрея Тутунова – их работы, кроме того, легли в основу собрания. Оссовский скончался 1 августа 2015 года в возрасте 90 лет, Тутунову 87 лет.

—  Эти художники стали известными уже в 60-е годы, это время  строительства автозавода и города Тольятти, время больших строек, время оттепели, - объясняет Вавилин. – В картинах мастеров того периода – история нашей страны, настроения людей, атмосфера эпохи. Работы Оссовского, Тутунова, Шевандроновой, Иванова, Захарова, Васнецова и многих других известных художников я приобретал не на рынке, а у них самих или их потомков.

Классификации «русского реализма» ХХ века, которая была бы понятна широкому кругу зрителей, в общем, нет. Самые узнаваемые на рынке направления – «соцреализм» и часто противопоставляемый ему «суровый стиль». Первое Виталию Вавилину не слишком близко. Значительная часть «соцреализма», даже представляя эпоху, остается ее глянцевой обложкой, говорит Вавилин, отмечая гениальность его отдельных авторов:

- На соцреализм сейчас есть мода, вопрос, как всегда, в качестве, в мастерстве.  В этом стиле работали отличные художники, например, Исаак Бродский, автор не только хрестоматийных портретов  Ленина, но и великолепных пейзажей и жанровых картин, гениальный Александр Дейнека, Юрий Пименов с его чудесными образами Москвы и многие-многие другие. Специальной цели покупать соцреализм у меня нет, разве что пейзажи.  Пейзажи одного из знаменитых представителей этой когорты, Сергея Герасимова, в Волжской картинной галерее уже есть.

Идея собрания Волжской картинной галереи значительно более сложная, чем канонический соцреализм, подчеркивает Вавилин:

— В это время наша страна переживала невероятные катаклизмы. Мы жили при Хрущеве, Брежневе, Горбачеве, потом была перестройка, - исторические, социальные, политические кульбиты. Общество при этом было социально расслоено: рабочий -  целый день у станка или на конвейере,  у него своя эстетика, он эстетику профессора вуза, может быть, не поймет

. И как этот клубок сворачивался, так и развивалось искусство. Мы не должны отвергать ни произведений «для рабочего», ни произведений «для профессора», главное условие – это должны быть очень качественные произведения искусства.

Петр Оссовский, с работ которого начиналось собрание музея, - один из самых знаменитых представителей «сурового стиля». Стиль возник в конце 50-х и формально прожил всего несколько лет, но еще долго отзывался темными цветами, сдержанной палитрой, широкими плоскостями. Идеология стиля – «правда» о человеке, истории и даже природе, которая здесь почти всегда пустынная и мрачная. Люди «сурового стиля» - некрасивые, усталые, хотя и сильные - смотрят на зрителя без социалистического экстаза. Критика обвиняла суровый стиль в «мрачном клондайковском индивидуализме», хотя на картинах почти всегда были безукоризненные с классовой точки зрения «люди труда» - шахтеры, полярники, рыбаки. Классики сурового стиля – Павел Никонов, Таир Салахов, Виктор Попков, Николай Андронов.  

—Коржев, Иванов, Оссовский, Попков – не «соцреалисты», советскую власть не прославляли, -  подчеркивает Вавилин. – У Тутунова - бакенщики и рыбаки с несчастным взглядом, у Попкова – деревенские старухи, у Коржева – жертвы войны…  Это художники, которые писали жизнь как она есть. Они называли себя не «соц», а русскими реалистами. Оссовский писал землю красно-черной, и это была правда.

Где и как коллекционеры сейчас добывают эту правду?

Собиратель

Официальных кураторов у Волжской картинной галереи нет. Вавилин говорит, что найти на рынке компетентных искусствоведов с широким кругозором нелегко – профессионалы обычно слишком «узко заточены». Он сам стал хорошо разбираться в живописи, много консультируется с художниками и музейщиками, в том числе специалистами мирового уровня. Рассказывает, что концепция формировалась постепенно, но в итоге в ее рамках сложился большой круг ключевых художников, из которого сейчас «пройдено две трети». Одни фигуры галерея стремится представить максимально широко, другие – несколькими работами, которые «оттеняют» более значимых авторов.

- Мы обречены на ошибку, - признает Вавилин.  - Может быть, мы через 20 лет скажем о каком-то художнике – эх, что же мы так мало его взяли. Третьяков, например, был категорически против работ Николая Ге и купил их лишь по настоятельному требованию Льва Толстого. А сейчас все идут смотреть на Ге. Но были у него и покупки произведений, которые потом оказались вторичными. Поколение Гелия Коржева, Виктора Иванова, Петра Оссовского, Дмитрия Жилинского уже вошло в историю искусств. Сложнее с этим у более молодого поколения, которое еще не доказало свою самобытность, вокруг которого много вкусовщины, пиара. Вот с этими авторами нужно очень внимательно работать.

В числе «пройденных» авторов из списка Волжской картинной галереи – около 30 крупных фигур, в том числе серьезные коллекции работ А.Тутунова, В. Иванова, П. Оссовского, графика Г. Захарова, С. Никиреева, Д.Плавинского, обширно представлена «владмирская школа», современные авторы – В. Шульженко, И.Полиенко, Э. Неизвестный, А. Рукавишников и др. За 3 года Волжская картинная галерея издала 6 альбомов своих художников. 

- Все  крупные коллекции мы покупали у художников или их потомков, единичные произведения, в основном, давно ушедших из жизни авторов, – в галереях или с аукционов, - подчеркивает Вавилин. Из таких работ – пейзажи Роберта Фалька и Аркадия Пластова, живопись Д. Бурлюка, Ф. Малявина, К. Горбатова, С. Герасимова, А. Грицая, В. Стожарова.

Кроме того, что по мере перепродажи цена картины растет, так еще и сами художники при жизни не спешат продавать на рынке лучшие работы, а самые продаваемые страдают от подделок. Поэтому Виталий Вавилин уже три года проводит многие часы в мастерских художников.

— С Петром Оссовским мы год с лишним просто разговаривали, – вспоминает он. — Он расспрашивал, что за музей, какие у меня цели, каких художников планирую собирать, высказывал свое мнение. После всех этих бесед он сделал вывод, что я «не коллекционер. А собиратель». Вот разница в оценке коллекции: личная она или неличная. Мне важно, чтобы сам художник решал, какие его работы должны быть у нас. Я спрашиваю: что вы хотите оставить людям? Что сказать? Каково ваше место в искусстве, как вы его видите?

Все работы художник сразу ни за что не покажет. После третьего, пятого разговора он скажет: есть одна картина, мне кажется, она очень важна. И выносит шедевр.

Петр Оссовский продал Волжской картинной галерее около 80 картин средней стоимостью три тысячи долларов. На аукционах его работы сейчас оцениваются в 10-12 тыс., доходят, до 20 тыс. Разбег закупочных цен в галерее очень большой, подчеркивает Вавилин, и от рыночных цен они очень отличаются, поэтому оценить стоимость создания такого собрания и его текущую рыночную стоимость нелегко.

Почему художники отдают картины так дешево?

Отцы и дети

Аргументов в свою пользу у Виталия Вавилина несколько.

Первый и главный: он покупает в музей, а не себе лично.

- Когда работаешь с самим художником, и он понимает, что это не личная коллекция Вавилина, что это не для перепродажи, а для людей, - цены опускаются в два, три, в пять раз. Для них важно, что их работы видели люди, потому что в частных коллекциях никто этого не видит. А в больших музеях они хоть и представлены, но мало, многое лежит в запасниках или показывается на отдельных выставках. В Третьяковке, например, Гелия Коржева – три картины, Виктора Иванова – тоже три. А это глыбы. Оссовскиого – одна, Валентина Сидорова – одна, Стожарова – три, Жилинского столько же. А это хрестоматийные художники. Если мы сделаем зал, где будет 80 картин художника – еще вопрос, что для него будет весомее, Третьяковка или такой зал.

- Наследники не возражают?

- Часто. Они видят впереди деньги, знают, что все это через несколько лет подорожает. После смерти автора, по оценкам искусствоведов, цены сразу поднимаются в два раза. Со временем все это будет стоить десятки тысяч долларов. Пару раз я наблюдал очень живописные сцены. С художником мы договорились, что берем картины очень дешево, рядом стоит великовозрастный сын – лет шестидесяти – и кипит от возмущения, высказывается вслух: «Вы нас обкрадываете».

Репутация, сложившиеся отношения позволяют пользоваться «сарафанным радио». Вавилин вспоминает, как помогал собирать музей Петр Оссовский:

—Он звонил друзьям с просьбой помогать нам, отдавать работы дешевле: «это же музей, это -люди, зрители; вы останетесь в истории, не в гроб же пойдете с этими работами». Это люди другого мышления – им деньги, может быть, и раньше были не очень интересны, а уж теперь тем более. Они думают о России, о ее будущем, о людях, и это не пафос. Оссовский говорил, что Волга - это сердце России, что оттуда, из глубинки, будет произрастать новое. Что он хочет, чтобы люди здесь видели его работы.

Похожим образом собирает картины совладелец Промсвязьбанка Алексей Ананьев,  который в 2011 году на основе своей частной коллекции русского реализма открыл музей – Институт русского реалистического искусства (ИРРИ). Ананьев, также как и Вавилин, говорил, что художники готовы расстаться со своими лучшими работами, зная, что они не скроются навсегда в частных коллекциях, а будут выставлены в музейном пространстве.

Ресурсы двух банкиров, впрочем, вряд ли сравнимы. В ИРРИ собрано несколько тысяч работ, широко представлены столпы «сурового стиля», которых упоминает и Вавилин – Гелий Коржев, Виктор Иванов, Дмитрий Жилинский. У музея – специально оснащенное для хранения и выставок трехэтажное здание в центре Москвы с реставрационной мастерской, у Волжской картинной галереи – пока 200-метровый офис в Центральном районе Тольятти, который используется пока и как выставочный зал. «Но у галереи обязательно будет свое здание – настоящее музейное, с высокими потолками, площадью пять тысяч метров, - уверен Вавилин. – Проект уже в стадии реализации».

Общую стоимость коллекции сегодня он очень условно оценивает в миллионы долларов, но подчеркивает, что ничего из нее не продается и продаваться не будет.

- Возможно, в будущем мы создадим обменный фонд, если увидим, что у нас есть лишние работы. Но категорическое требование: если мы получили работу в качестве подарка, в обменный фонд она никогда не попадет.

Дарителей у музея много – десятки человек, по словам Виталия Вавилина. Среди них он называет трех бывших президентов АвтоВАЗа - Владимира Каданникова, Бориса Алешина, Игоря Комарова, бывшего гендиректор AVVA Юрия Зекцера. Алешин подарил галерее «Портрет жены» основоположника русского футуризма Давида Бурлюка. Владелец группы «Форра»  Михаил Калмыков -  картины Сергея Южанина, который долго жил и работал в Самаре, и как говорит Вавилин, Калмыков высказал желание подарить музею «большую серьезную работу самарца Валентина Пурыгина».

- Через художника Максима Кантора мы получили в подарок три работы общей стоимостью около 100 тыс. долларов – от коллекционера Арне Ларссона, ему 92 года и он хотел подарить разным музеям некоторые свои работы, - продолжает перечислять Вавилин. - Искусствовед Виталий Серафимович Манин, ему 87 лет, дарит работы из своей коллекции – а у искусствоведов шикарные коллекции, собранные из работ художников, которых они изучали.

Вавилин категорически против того, чтобы его называли коллекционером:

- Я являюсь учредителем музея, но не занимаюсь оперативным управлением, а все произведения переданы на постоянное хранение в фонды, - говорит он. -  В будущем мы создадим попечительский совет, который будет курировать деятельность в стратегическом плане.

Сегодня пополнение фондов музея, не считая передачи произведений в дар, происходит за счет средств учредителя и благотворительных пожертвований. В будущем, - надеется Вавилин, - галерея сможет не только расширить круг меценатов и привлечь дополнительное финансирование в виде грантов, но и начать зарабатывать коммерческими проектами. «Пока посещения выставок и мероприятий нашего музея для зрителей – бесплатны», - подчеркивает он.

- Вы что-то покупаете себе лично?

- Нет. Тут надо определиться - коллекционер ты или музейщик.

Будут ли благодарные потомки вспоминать Виталия Вавилина, как сейчас вспоминают семейство Третьяковых, – вопрос, наверное, пока открытый. Но называться «музейщиком» право у него, пожалуй, уже есть. Уже сейчас, говорит Виталий Вавилин, другие музеи обращаются в галерею с предложениями обмениваться тематическими и персональными выставками – а это, уверен он, - настоящее признание.


Комментарии


Написать комментарий

Заголовок:
Ваш ник:
Ваш e-mail:
Текст комментария:
Введите текст на картинке
обновить текст
Партнеры

            

Облако тегов